 |
Ему почти пятьдесят, но желанного бесстрастия он все еще не обрел. А ведь чего он не делал, стараясь достичь его!..
Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger)
«Настанет день»
ными и высшими учебными заведениями, казармами, судами, тюрьмами, дворцом епископа, залом для танцев, театром и всеми причастными к ним людьми, а также с торговцами и ремесленн..
Роберт Музиль (Robert Musil)
«Человек без свойств (книга 2)»
РЕМ. Вы опять мешаете Адольфу выступать. КРУПП. Его речи пикантнее слушать не спереди или сбоку, а отсюда, с изнанки...
Юкио Мисима (Yukio Mishima)
«Мой друг Гитлер»
Смотрите также:
Анна Каневская. Хулио Кортасар. Игра в классики
Рецензия на книгу Х. Кортасара Шаги по следам
Страницы биографии. Библиография
Хулио Кортасар. Прощай, Робинзон
«Прощай, Робинзон» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 11) Также вы можете получить: |
Тем временем:
...
И еще сильнее давило на душу от хриплых звуков русской песни, столь
чужой здесь.
Клен ты мой опавший, Клен заледенелый, Что стоишь нагнувшись Под
метелью белой?
Под грустный перебор мандолины пел кто-то невидимый за пустыми столами
базара. Среди клочьев сена и тыквенной шелухи сидел на земле человек.
Вернее, не сидел, а стоял. И был это не человек, а полчеловека. Безногий
инвалид. Обрубок некогда могучего тела. Широкий сильный торс в рваной и
грязной солдатской рубахе, в дырах которой синела полосками морская
тельняшка. Крепкая, обожженная чужим солнцем шея и копна спутанных кудрявых
волос, светлых, как лен, с застрявшей в них соломой и мусором, оттого, что
спал он, видать, на земле. Лицо его опухло от бесконечного пьянства, и голос
был хриплый, пропитой.
Или что увидел? Или что услышал? Словно за деревню Погулять ты вышел.
Эта половина человека была внизу притянута ремнями к тележке - доске с
четырьмя маленькими колесиками. А перед ним лежала вниз донышком армейская
фуражка - пустая, в тщетной надежде на подаяние.
Инвалид пел, прикрыв воспаленными веками глаза, и не видел подошедшего
близко солдата, даже не слышал глухого стука упавшей в фуражку монеты.
Потом упала еще одна монета.
Солдат оглянулся. Рядом с ним стояла девушка. Русская. Тех же лет, что
и он. Может быть, на год или два старше. В майке, с голыми, загорелыми
руками и в сатиновых шароварах, заляпанных известкой, какие обычно носят в
России женщины, работающие на стройках.
У нее было простое русское лицо, с выгоревшими на солнце волосами,
небрежно спадавшими на плечи, потемневшие от загара.
Там вон встретил вербу, Там сосну приметил, Распевал им песни Под
метель о лете.
Голос инвалида, слова песни сделали печальным ее лицо, таким же, как и
лицо слушавшего солдата. Но, встретив его взгляд, добрый, улыбчивый, девушка
сразу посуровела, сдвинула соломенные брови...
Эфраим Севела (Efraim Sevela)
«Киносценарий. Клен ты мой опавший»
