d sneak in quietly, call him on the phone using a code name like Adam Yulch or Lalagy Pulvertaft (also writers) and then he would secretly drive me to his cabin in the Big Su..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Big Sur»
аивались язвительного старикашки с длинным острым носом и еще более острым языком, ненавидели его неторопливые движения и стойкое упорство, с которым он удерживал за собой л..
Джон Пристли (John Priestley)
«Дядя Фил и телевизор»
Седовласый воин аккуратно отсек ему голову мечом, то был его опекун, советник Кураноскэ . Притворное бесчестье ..
Луис Борхес (Luis Borges)
«Неучтивый церемониймейстер Котсуке но Суке»
Смотрите также:
Анна Каневская. Хулио Кортасар. Игра в классики
Жизнь и творческая деятельность Хулио Кортасара
Хулио Кортасар. Прощай, Робинзон
Страницы биографии. Библиография
Вы читаете «Прощай, Робинзон», страница 1 (прочитано 0%)
«Жаркие ветры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из цикла Материал для ваяния», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Киндберг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лента Мебиуса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький рай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мы так любим Гленду», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Чудесные занятия», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Игра в классики», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из книги Конец игры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Аннотация
«Сиеста вдвоем» – коллекция избранных произведений классика мировой литературы аргентинского писателя Хулио Кортасара (1914 – 1984). Кроме наиболее характерных для автора рассказов, в настоящем издании представлена его знаменитая пьеса «Прощай, Робинзон»
За исключением рассказов «Здоровье больных» и «Конец игры» все произведения печатаются в новых переводах, специально подготовленных для настоящего издания.
Все переводы, составившие книгу, выполнены Эллой Владимировной Брагинской.
Радиопьеса
Диктор должен сказать несколько слов о романе: Даниэль Дефо / Александр Селькирк / Робинзон / Пятница
Лейтмотивом может быть «Solitude» Дюка Эллингтона .
Шум самолета, идущего на посадку.
Робинзон ( взволнованно). Смотри, смотри, Пятница! Остров! Мой остров!
Пятница. Да, хозяин. (За словом «хозяин» следует невольный смешок, как бы вопреки желанию Пятницы удержаться от смеха.)
Робинзон. Видишь бухточку? Вон она, я ее узнал! Помнишь, на тот берег высадились каннибалы. Там я спас тебе жизнь, Пятница! Погляди!
Пятница. Да, хозяин (Смешок), отсюда очень хорошо виден берег, где меня чуть не съели эти жуткие каннибалы, но ведь незадолго до этого мое племя решило съесть их всех до единого. «Вот она – жизнь», как поется в знаменитом танго!
Робинзон. Мой остров, Пятница! Я снова вижу мой остров. И я узнал его, несмотря на такие перемены! Господи, как здесь все изменилось!
Пятница. О, да, хозяин… (Смешок ) Что изменилось – то изменилось. Я тоже узнаю остров, где ты научил меня быть хорошим рабом. Отсюда видно то место, где стояла твоя хижина.
Робинзон. Боже! Какие небоскребы! В 24, нет, подожди, в 32 этажа! Ну просто чудеса, Пятница!
Пятница. Да, хозяин. (Смешок.)
Робинзон. Скажи мне, почему ты хихикаешь, когда говоришь со мной? Раньше ничего подобного не было, да я бы и не допустил. Откуда это взялось? Хотелось бы знать, что смешного в том, что я – твой хозяин? Кто спас тебя от чудовищной смерти? Кто сделал из тебя цивилизованного человека!
Пятница. И правда, ничего нет смешного, хозяин. (Смешок) Сам не могу понять, что за напасть, поверьте. Я консультировался с двумя психоаналитиками, чтобы удвоить шанс, как мы делаем на скачках: один – фрейдист, а другой – последователь Юнга. А помимо этого был на приеме у одной знаменитости… этот врач вообще против методов психиатрии. Кстати, только он один и поверил, что я – тот самый Пятница из твоей книги.
Робинзон. И какой поставил диагноз?
Пятница. Данные обследования пока что обрабатываются на компьютере в Далласе. Но Жак Лакан склонен считать, что это – нервный тик.
Робинзон. Ну ладно, если всего лишь нервный тик, то с этим можно справиться. Пройдет со временем. Смотри, мы уже садимся. А какой построили аэропорт! Какие взлетные полосы и там и там! А кругом – тоже города… А там, вроде, нефтяные скважины! Почти нет ни лесов, ни лугов, где я бродил в полном одиночестве, а уж потом вместе с тобой.
Страницы: (11) : 1234567891011
Тем временем:
... Все о Нэл вспоминаю. По
воскресеньям мы всегда жареное мясо на обед ели.
Тим продал своих лошадей и капканы. Он перестал охотиться и перешел на
положение пенсионера. Когда он возвращался домой с покупками из бакалейной
лавки, встречные неизменно обращали внимание на его осанку.
- Взгляии-ка на этого старика. Видал, какой важный! Не помню, как его
зовут. Знаю только, что прежде он промышлял охотой на динго. Говорят,
большой знаток своего дела был. Молодец, не опустился!
Тим был уверен, что старые знакомые будут относиться к нему по-прежнему
дружески. Но для фермеров он теперь не представлял интереса. От него больше
не было никакой пользы, никакого толка... Обыкновенный пенсионер,
надоедающий своими рассказами о прошлом.
Люди, которым он прежде служил, начали его избегать. Встречаясь с ним
на улице, они проходили мимо, даже не кивнув. И постепенно ему стало ясно,
какое положение занимает он на общественной лестнице их района.
- Обидно мне как-то стало, когда он прикинулся, будто не узнал меня. Я
у него на ферме один раз целый месяц прожил. Хотелось ему сказать: "Не
бойся! Я у тебя взаймы не попрошу. И пивом меня угощать не нужно.
Поздороваться с тобой хотел, только и всего". Да он уж мимо прошел.
Так продолжалось до тех пор, пока в район Снежной реки не перекочевала
из Змеиной равнины Колченогая Динго и не стала разорять овечьи отары.
Восемь лет подряд Колченогая Динго скиталась по пастбищам Косюско в
районе Снежных Делянок. О ней говорили повсюду, от долины Серой Кобылы и до
берегов Защемленной реки. Ее вой слышали на Большой Трясине и следы ее
видели на овечьих тропах. Кости задранных ею овец устилали берега реки,
пересекающей болотистую равнину у подножия Снежных Гор. Поговаривали даже,
что ее замечали в долине Монаро.
Колченогая Динго была крупная сука с густой бурой шерстью и коротким
пушистым хвостом. В молодости она по недомыслию угодила как-то в капкан и
сильно покалечила лапу, на которой остался всего один палец...
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«Из сборника Короткие рассказы»