 |
Я вышел на набережную Тюильри, но перейти Сену и прогуляться в одиночестве по левому берегу, где прошло мое детство, не решился...
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Утраченный мир»
- С трех часов ночи шестнадцатого века, - сказал генерал глухим от бессонницы голосом. И задумчиво добавил: - Я не слышал петухов. - Здесь нет петухов, - сказал Хосе Паласиос...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Генерал в своем лабиринте»
йшего изложения мысли, нашпигованный интереснейшей, неведомой мне доселе информацией и полный самых восхитительных неожиданностей -- к сожалению, в тот момент, когд..
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Литературная амнезия»
Смотрите также:
Борис Дубинин. Явь и страсть Хулио Кортасара
Рецензия на книгу Х. Кортасара Шаги по следам
Анна Каневская. Хулио Кортасар. Игра в классики
Хулио Кортасар. Прощай, Робинзон
Вы читаете «Игра в классики», страница 1 (прочитано 0%)
«Жаркие ветры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из цикла Материал для ваяния», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Киндберг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лента Мебиуса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький рай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мы так любим Гленду», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Чудесные занятия», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
Роман
Перевод Л. Синянской (1963)
Таблица для руководства
Эта книга в некотором роде -- много книг, но прежде всего это две
книги. Читателю представляется право выбирать одну из двух возможностей:
Первая книга читается обычным образом и заканчивается 56 главой, под
последней строкою которой -- три звездочки, равнозначные слову Конец. А
посему читатель безо всяких угрызений совести может оставить без внимания
все, что следует дальше.
Вторую книгу нужно читать, начиная с 73 главы, в особом порядке: в
конце каждой главы в скобках указан номер следующей. Если же случится забыть
или перепутать порядок, достаточно справиться по приведенной таблице:
73 -- 1 -- 2 -- 116 -- 3 --
84 -- 4 -- 71 -- 5 -- 81 -- 74 --
6 -- 7 -- 8 -- 93 -- 68 -- 9 --
104 -- 10 -- 65 -- 11 -- 136 -- 12
-- 106 -- 13 -- 115 -- 14 -- 114 --
117 -- 15 -- 120 -- 16 -- 137 --
17 -- 97 -- 18 -- 153 -- 19 -- 90
-- 20 -- 126 -- 21 -- 79 -- 22 --
62 -- 23 -- 124 -- 128 -- 24 --
134 -- 25 -- 141 -- 60 -- 26 --
109 -- 27 -- 28 -- 130 -- 151 --
152 -- 143 -- 100 -- 76 -- 101 --
144 -- 92 -- 103 -- 108 -- 64 --
155 -- 123 -- 145 -- 122 -- 112 --
154 -- 85 -- 150 -- 95 -- 146 --
29 -- 107 -- 113 -- 30 -- 57 -- 70
-- 147 -- 31 -- 32 -- 132 -- 61 --
33 -- 67 -- 83 -- 142 -- 34 -- 87
-- 105 -- 96 --94 -- 91 -- 82 --
99 -- 35 -- 121 --36 -- 37 -- 98
-- 38 -- 39 -- 86 -- 78 -- 40 --
59 -- 41 -- 148 -- 42 -- 75 -- 43
-- 125 -- 44 -- 102 -- 45 -- 80 --
46 -- 47 -- 110 -- 48 -- 111 -- 49
-- 118 -- 50 -- 119 -- 51 -- 69 --
52 -- 89 -- 53 -- 66 -- 149 -- 54
-- 129 -- 139 -- 133 -- 140 -- 138 --
127 -- 56 -- 135 -- 63 -- 88 -- 72
-- 77 -- 131 -- 58 -- 131
И, воодушевленный надеждой быть полезным, в особенности молодежи, а
также способствовать преобразованию нравов в целом, я составил это собрание
максим, советов и наставлений, кои являются основой той вселенской морали,
что столь способствует духовному и мирскому счастию всех людей, каковыми бы
ни были их возраст, положение и состояние, равно как процветанию и доброму
порядку не только гражданской и христианской республики, где мы живем, но и
благу любой другой республики или правительства, каковых самые глубокомудрые
философы света пожелали бы измыслить.
Дух Библии и Вселенской Морали,
извлеченный из Ветхого и Нового завета.
Писано на тосканском аббатом Мартини
с приведением цитат.
На кастильский переведено ученым клериком
Конгрегации святого Кайетано.
С разрешения.
Мадрид: Напечатано Аснаром, 1797.
Страницы: (382) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... И тогда он нырнул в глубины памяти, на миг
приотворившей свои бездны, и выхватил из круговерти забытое воспоминание,
сверкнувшее, как монета под дождем, может быть, потому, что раньше он его
никогда не бередил -- разве что во сне.
Вот что ему припомнилось. Его обозвал один мальчишка, и он примчался
рассказать все отцу. Тот выслушал, будто не слыша или не понимая, и снял со
стены чудесный, налитый мощью бронзовый клинок, о котором мальчик втайне
мечтал. Теперь он держал его в руках и от счастья совсем позабыл
перенесенную обиду, когда зазвучал голос отца: "Пусть знают, что ты уже
мужчина", -- и в этом голосе слышался приказ. Ночь стерла дороги; прижимая
вобравший волшебную силу клинок, он спустился по крутому откосу у дома и
выбежал на берег моря, грезя об Аяксе и Персее и одушевляя соленую темноту
ранами и ударами. Этот привкус далекого мига он и искал; все остальное --
выкрики перед схваткой, неуклюжая возня и путь домой с окровавленным лезвием
-- было неважно.
И еще одно воспоминание -- тоже дышавшее ночью и неотвратимостью
встречи -- пришло следом. В сумрачном подземелье его ждала женщина --
первая, ниспосланная ему богами, а он искал ее по галереям, похожим на
каменные силки, и лестницам, уводящим во тьму. Отчего эти воспоминания вдруг
явились ему теперь и явились без боли -- просто как предвестие нынешнего
дня?
Похолодев, он понял. В непроглядной для его смертных глаз ночи, куда он
сейчас сходил, его тоже ждали любовь и опасность, Арес и Афродита: он уже
угадывал (подступая все ближе) гул славы и гекзаметров, гул схватки за
святилище, которое обороняли люди и не пожелали спасти боги, гул черных
судов, ищущих посреди моря долгожданный остров, гул всех "Одиссей" и
"Илиад", которые он сложит и пустит перекатываться в памяти поколений.
Теперь это знает каждый, а он почувствовал первым и лишь сходя в кромешную
тьму...
