 |
Оба пешехода продолжали идти вперед, не убыстряя и не замедляя шага. Первый шел деловито, даже озабоченно. Походка его, хотя и быстрая, казалась неловкой и какой-то..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«В одном немецком городке»
В самолете с открытой кабиной пилот в непогоду высовывается из-за ветрового стекла, чтобы лучше видеть, и воздушный поток еще долго хлещет по лицу и свистит в ушах...
Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Планета людей»
-- А ничего нынче бренчали, а, приятель?-- спросил он. -- Меня там не было, м-р Потный. -- Проморгал ты удовольствие...
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Любовь среди руин»
Смотрите также:
Хулио Кортасар. Прощай, Робинзон
Страницы биографии. Библиография
Рецензия на книгу Х. Кортасара Шаги по следам
Вы читаете «Об искусстве хождения рядом», страница 1 (прочитано 0%)
«Жаркие ветры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из цикла Материал для ваяния», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Киндберг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лента Мебиуса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маленький рай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мы так любим Гленду», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Важнейшие открытия делаются при обстоятельствах и в местах
самых необычных. Взять яблоко Ньютона -- разве не потрясающе?
Случилось так, что во время делового совещания, сам не знаю
почему, я думал о кошках (которые с повесткой дня никак не были
связаны) и внезапно открыл, что кошки -- телефоны. ТАк вот,
сразу -- все гениальное просто.
Разумеется, подобные открытия вызывают определенное
удивление: никто не привык к тому, чтобы телефоны разгуливали
взад-вперед да еще лакали молоко и обожали рыбу. Требуется
время, чтобы понять: речь идет о телефонах особых, вроде
"воки-токи", у которого нет проводов, -- и, помимо этого,
учитывать, что мы тоже необычны, раз до сих пор не поняли, что
коты -- телефоны, -- вот нам и не приходило в голову
использовать их.
Учитывая, что это неведение восходит к самой отдаленной
древности, сегодня не приходится особенно надеятся на связь,
которую бы мы попытались наладить с помощью открытия, -- ведь
совершенно очевидно отсутствие кода, который позволил бы
расшифровать послание, точно определить происхождение и нрав
отправителей. Как было замечено, речь идет не о том, чтобы
снимать несуществующую трубку и набирать номер, не имеющий
ничего общего с нашими цифрами, и, уж конечно, не о том, чтобы
на другом конце провода могли говорить с нами по какому-нибудь
весьма туманному поводу. То, что телефоны действуют,
подтверждает любой кот, с достоинством, плохо вознагражденным
двуногими абонентами, -- никто не сможет отрицать, что его
черный, белый, бело-пегий или ангорский телефон то и дело
решительно приближается, останавливается у ног абонента и
выделяет послание, которое нашей примитивной патетической
литературой по-дурацки транскрибируется в форме "мяу" и других
похожих фонем. Шелковистые глаголы, плюшевые прилагательные,
простые и сложные предложения, неизменно мылкие и
глицериноподобные, образуют речь, которая в иных случаях
связана с чувством голода: в этих случаях телефон не что иное,
как кот, но в других случаях он изъясняется, отвлекаясь от
своей личности, и это свидетельствует, что в это время кот
является телефоном.
Тупые и претенциозные, мы на протяжении тысячелетий не
отвечали на вызовы, не задавались вопросом, откуда они, кто на
другом конце провода, о чем нам без устали напоминал трепещущий
хвост в любом из домов земли. На что мне и вам мое открытие?
Каждый кот -- телефон, но каждый человек -- просто человек.
Нужно ли нам знать, о чем они продолжают нас оповещать, какие
горизонты нам открывают, -- что касается меня, то меня хватило
лишь на то, чтобы набрать на обычном телефоне номер
университета, в котором я тружусь, и чуть ли не со стыдом
обнародовать свое открытие. Излишне говорить о немоте
замороженной маниоки, с которой встретили мое сообщение ученые,
отвечающие на такого рода звонки.
Страницы: (1) : 1
Тем временем:
...
Сюда она теперь будет складывать письма, которые могут еще понадобиться.
В настольный бювар она положила, расщедрившись, новый запас писчей
бумаги. Потом вытерла пыль с подставки для перьев, очинила новый карандаш и
скрепя сердце выбросила в корзинку старый огрызок со стертой почти до
основания резинкой на конце.
Потом она сложила по порядку журналы на журнальном столике, выдвинула
вперед книги на полке рядом с камином - Грейс, вытирая пыль, вечно
заталкивала их к самой стенке - и налила свежей воды в вазы для цветов. И
когда оставалось всего минут десять до ленча - точнее, до того, как Грейс
просунет голову в дверь и объявит, что стол накрыт, - миссис Эллис, слегка
запыхавшись, уселась в кресло у камина и улыбнулась удовлетворенной улыбкой.
Она потрудилась на совесть. Утро потрачено не зря.
Она еще раз оглядела гостиную (Грейс упорно именовала эту комнату
"залой", и миссис Эллис приходилось постоянно ее поправлять) и подумала, как
тут хорошо и уютно и как все-таки правильно они поступили, что не стали
торопиться с переездом, на котором настаивал ее покойный муж. За несколько
месяцев до его смерти они уже присмотрели загородный дом - он считал, что
сможет поправить там свое здоровье, и был совершенно помешан на свежих
овощах, которые каждый день будут якобы подаваться к столу прямо с грядки; а
потом, к счастью - нет, не к счастью, конечно, потому что это был для нее
тяжелый удар, невосполнимая потеря, - в общем, не успели они еще подписать
договор об аренде, как у Вилфрида случился сердечный приступ, и он
скончался. И миссис Эллис смогла остаться в доме, который она знала и любила
и куда она впервые вошла десять лет назад - сразу после замужества.
Кругом говорили, что район портится на глазах, все больше и больше
теряет свое лицо. Чепуха! Многоквартирные коробки, которые возводились на
другом конце улицы, из окон миссис Эллис были не видны, а в ближайшем
окружении были только такие дома, как ее собственный - внушительной,
солидной постройки, каждый со своим палисадником, так что тут все
сохранялось в неприкосновенности...
