 |
Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться. Эмма еще раз включила радио, с тем же результатом: постоянный гул...
Дафна Дю Морье (Daphne du Maurier)
«Правь, Британия!»
Тащи сюда старика, живо! - Смертный, позабудь о суете! Потрудись во славу Его! Господь вознаградит тебя щедрее всех владык мира...
Марк Твен (Mark Twain)
«История Мэйми Грант, девочки-миссионера»
Вот когда кто-нибудь разоряется и дом продают с молотка, архивы выходят на свет божий. Если бы не предприимчивый и упорный американец, обнаруживший пресловутые ..
Андре Моруа (Andre Maurois)
«Биография»
Смотрите также:
Хулио Кортасар. Прощай, Робинзон
Борис Дубинин. Явь и страсть Хулио Кортасара
Страницы биографии. Библиография
Рецензия на книгу Х. Кортасара Шаги по следам
Анна Каневская. Хулио Кортасар. Игра в классики
«Из цикла Материал для ваяния» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 6) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Роясь в дедовских сундуках и в сваленном на чердаках
старом хламе, принадлежавшем нашим почтенным голландским гражданам, я также
собрал по крупицам много воспоминаний, писем и других документов, а от
знакомых мне почтеннейших старых дам, пожелавших, чтобы их имена не были
названы, услышал множество весьма достоверных преданий. Я не могу не
упомянуть и о том, какую огромную помощь оказало мне наше замечательное и
достойное всяческих похвал "НЬЮ-ЙОРКСКОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО", которому я
выражаю здесь мою искреннюю признательность.
Работая над этим бесценным сочинением, я не следовал какому-нибудь
определенному образцу, а напротив, довольствовался тем, что сочетал и
совершенствовал достоинства наиболее признанных древних историков. Подобно
Ксенофонту {7}, я проявлял на протяжении всего повествования полную
беспристрастность и строжайшую приверженность к истине. По примеру Саллюстия
{8}, я украшал мой рассказ многочисленными описаниями древних героев,
изображая их во весь рост и в истинном свете, и приправлял его, подобно
Фукидиду {9}, глубокими политическими размышлениями, сдабривал изящными
сентенциями, как это делал Тацит {10}, и придавал всему благородство,
величие и великолепие, свойственные Ливию {11}.
Многие весьма ученые и здравомыслящие критики, как я предвижу, осудят
меня за то, что я слишком часто позволяю себе следовать смелой, свободной
манере моего любимого Геродота. Говоря откровенно, я не всегда мог
воздержаться от соблазна останавливаться на тех приятных эпизодах, которые,
наподобие поросших цветами склонов и ароматных зарослей кустов, окаймляют
пыльную дорогу историка и побуждают его свернуть в сторону и отдохнуть от
долгого странствия. Впрочем, читатели, как я надеюсь, убедятся, что я всегда
опять беру в руку посох и с новыми силами пускаюсь в утомительный путь;
стало быть, передышка приносит лишь пользу и моим читателям и мне...
