 |
Городок бежал уже под самыми крыльями, выставляя напоказ тайны своих садов: ограды не служили им больше защитой. Но, приземлившись, Фабьен понял, что ..
Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Ночной полет»
Геология, палеонтология, эволюция - долой их! - изрекли эксперты-богословы, включая всех служителей христианской церкви, которым помогал граф ..
Марк Твен (Mark Twain)
«Невероятное открытие доктора Леба»
-- Так она же все спланировала с самого начала! Чистая лиса! И что один ребенок уже в доме есть, и пеленок полно; и что гадость такую лучше проделывать в доме попрестижней...
Юкио Мисима (Yukio Mishima)
«Рассказы»
Смотрите также:
Жизнь и творческая деятельность Хулио Кортасара
Рецензия на книгу Х. Кортасара Шаги по следам
Анна Каневская. Хулио Кортасар. Игра в классики
Борис Дубинин. Явь и страсть Хулио Кортасара
Вы читаете «Из цикла Материал для ваяния», страница 1 (прочитано 0%)
«Жаркие ветры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. М.И.Былинкиной
БАСНЯ БЕЗ МОРАЛИ
Жил-был человек, который продавал слова и выкрики. Дела у него шли
хорошо, хотя попадалось много людей, упорно торговавшихся и просивших
сбавить цену. Человек почти всегда уступал и потому легко сбывал всякие
вопли уличным торговцам, разные охи и вздохи богатым дамам и расхожие слова
для указов, лозунгов, заголовков и фальшивых ситуаций,
Наконец, человек подумал, что пришло время и попросил аудиенцию у
ти-ранчика--местного правителя, который ничем не отличался от своих
приближенных и принял его в окружении генералов, министров, секретарей и
чашечек кофе.
-- Я пришел продать вам ваши последние слова, -- сказал человек. -- Они
очень важны, но когда пробьет час, вы их ни за что не найдете, а именно в
последний момент вам надо выразиться красиво, чтобы потом было бы легче
воспроизвести ход истории.
-- Переведи то, что он сказал,-- велел тиранчик своему переводчику.
-- Он аргентинец и говорит на нашем языке. Ваше превосходительство.
-- На нашем? Почему же я ничего не понял?
-- Вы прекрасно все поняли,-- сказал человек.-- Повторяю, что пришел
продать вам ваши последние слова.
Тиранчик встал, как полагается в таких случаях, и, стараясь преодолеть
дрожь в коленках, приказал арестовать человека и бросить в один из
специальных застенков, каковые всегда имеются при подобных правительствах.
-- Жаль,-- сказал человек, когда его схватили.-- Ведь вам действительно
захочется произнести свои последние слова, когда пробьет ваш час, и вы
должны будете сказать их, чтобы потом было бы легче воспроизвести ход
истории. Я хотел продать вам именно то, что вы захотите сказать, и обмана
тут нет никакого. Но вы не идете на сделку и не желаете заранее вызубрить
эти слова, а когда в последний момент они сами попросятся на язык, вы ни за
что не сможете их выговорить.
-- Почему я не смогу их сказать, если они как раз те, которые я захочу
сказать?--спросил тиранчик, сделав шаг уже к другой чашечке кофе.
-- Потому что вас одолеет страх,-- печально сказал человек.-- Когда вам
накинут петлю на шею, оставят в одной рубахе, у вас застучат зубы от ужаса и
от холода, и вы не сможете произнести ни слова. Палач и его помощники, среди
которых будут некоторые из этих сеньоров, подождут для приличия минутки две,
но так как вы будете только кряхтеть вперемежку с икотой и мольбой о
прощении (это полезет из вас без всяких усилий), им надоест слушать и вас
повесят.
Возмущенные помощники и, особенно, генералы окружили тиранчика, прося
его немедленно расстрелять человека. Но тиранчик, бледный-пребледный, как
смерть, растолкал их и заперся наедине с человеком, чтобы купить свои
последние слова.
Меж тем генералы и секретари, оскорбленные таким к себе отношением,
подготовили мятеж и назавтра схватили тиранчика, когда тот ел виноград в
своей любимой беседке.
Тем временем:
...
Один ученый - правда, не медик - сказал мне: "Ничего удивительного, они
просто намного жизнеспособнее". Будь проклята эта их жизнеспособность! Мне
куда милее нежная жизнестойкость любимой женщины. И куда ценнее не менее
хрупкая жизнестойкость господа бога, про которого все еще неизвестно,
уцелел ли он сам. Но вместо них - повсюду эти существа, похваляющиеся
своей живучестью и процветающие как никогда, ведь теперь никто не стоит у
них поперек дороги.
Вот уже несколько месяцев не покидало меня смутное ощущение, что все
обстоит именно так. Но я отгонял от себя эти мысли. Уговаривал себя: да
ведь это же невозможно! Ты ошибаешься, ты считаешь так лишь потому, что
тебе самому отнюдь не все удается, как хочется. А это удручает. Вот ведь
другие-то только пожимают плечами. Значит, дела не так уж плохи, а то бы
все стали бить тревогу. Потому что мы ведь должны сплотиться и опереться
друг на друга, если хотим, чтобы жизнь вообще возродилась.
Но с тех пор, как я опять повстречал Клонца, я понял все. Можно
пережить человеческие заблуждения или, если угодно, грехи, пережить
убийства, войну, голод, мороз и смерть, все это понятно, и все равно до
последней минуты останется возможность все поправить. Как бы это ни было
ужасно, но все это ничто по сравнению с тем фактом, что Клонц еще жив.
Я приберегал упоминание о нем к концу. Все мне казалось, что удастся
этого избежать. Да, видно, зря, придется рассказать все, как было. Когда я
вновь встретил его, я воскликнул: "Игра не стоит свеч!"
Я перерыл ящики письменного стола. Но у нас из предосторожности
отобрали оружие. Зачем я не погиб вместе со всеми, когда наш час пробил?
Что ж, пистолет - не единственный способ наверстать упущенное.
Вот какие дела.
Подобные вещи не следует говорить вслух. Я знаю, как смешон тот, кто их
говорит, но ничего не делает. И то, что, вероятно, половина уцелевших
думает так, а я лишь высказываю эти мысли вслух, по сути, ничего не
меняет...
