 |
Все застыли в оцепенении, настолькопотрясенные, что никто даже не пытался удержать животное. "Ктопустил сюда эту чертову скотину? -- со злостью выкрикнулначальник тюрьмы...
Джордж Оруэлл (George Orwell)
«Рассказ. Казнь через повешение»
Но был слишком опытен, чтобы совершить такую глупость. Впрочем, человек с апельсиновыми корками как раз закурил с..
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Красный шарф»
Симоне нельзя стоять здесь и смотреть на беженцев, она поворачивается и быстрой стремительной походкой идет в город. Вот она уже в ..
Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger)
«Симона»
ремонт дорог
Ремонт дорог является одной из наиболее важных составляющих градостроительства и благоустройства городов. Благоустройство территории, какой бы она ни была и где бы ни находилась, обязательно потребует наличия подъездных путей и дорог удовлетворительного качества.
www.firmamechta.ru
Смотрите также:
Жизнь и творческая деятельность Хулио Кортасара
Страницы биографии. Библиография
Рецензия на книгу Х. Кортасара Шаги по следам
Анна Каневская. Хулио Кортасар. Игра в классики
«Жаркие ветры» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 7) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Только из тщеславия приходили мои нищие к моему целителю,
предвкушая, как поразит его обилие их зловонных язв. Защищая место под
солнцем, они трясли изъязвленными обрубками, попечение о себе почитали
почестями, примочки -- поклонением. Но, выздоровев, ощущали себя ненужными,
не питая собой болезнь, -- бесполезными, и во что бы то ни стало стремились
вернуть себе свои язвы. И, вновь сочась гноем, самодовольные и никчемные,
выстраивались они с плошками вдоль караванных дорог, обирая путников во имя
своего зловонного бога.
Во времена моей юности я сочувствовал смертникам. Мне казалось,
осужденный мною на смерть в пустыне угасает, изнемогая от безнадежного
одиночества. Тогда я не знал, что в смертный час нет одиночества. Не знал и
о снисходительности умирающих. Хотя видел, как себялюбец или скупец, прежде
громко бранившийся из-за каждого гроша, собирает в последний час домочадцев
и с безразличием справедливости оделяет, как детей побрякушками, нажитым
добром. Видел, как трус, который прежде при малейшей опасности истошно звал
на помощь, получив смертельную рану, молчит, заботясь не о себе -- о
товарищах. Мы с восхищением говорим: "Какое самоотвержение!" Но в нем я
заметил и затаенное небреженье. Я понял, почему умирающий от жажды отдал
последний глоток соседу, а умирающий с голоду отказался от корки хлеба. Они
успели забыть, что значит жаждать, и в царственном забвении отстранили от
себя кость, в которую вгрызутся другие.
Я видел женщин, они плакали о погибших. Они плакали, потому что мы
слишком много врали. Ты же знаешь, как возвращаются с войны уцелевшие,
сколько они занимают места, как громко похваляются подвигами, какой ужасной
изображают смерть. Еще бы! Они тоже могли не вернуться. Но вернулись и
гибелью товарищей устрашают теперь всех вокруг. В юности и я любил окружать
себя ореолом сабельных ударов, от которых погибли мои друзья...
