 |
О, наряд джентльмена - этот знак "могущества, которое человек должен удержать и которое передается от нации к нации"!..
Фрэнсис Фицджеральд (Francis Fitzgerald)
«Отзвуки века джаза»
-- Но почему? -- Ну, я полагаю,-- произнесла мать медленно, с горечью,-- потому, что нашему отцу ни в чем не везет, нет ему удачи...
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Победитель на деревянной лошадке»
Дома, украшавшие улицу, были отделены друг от друга садами и лужайками, а сама она упиралась в луг, где паслись стада и росли полевые цветы и где шум и..
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«В сердце моем»
Другие книги автора:
«Сборник рассказов Тот, кто бродит вокруг»
Рецензия на книгу Х. Кортасара Шаги по следам
Эта книга представляет собой сборник рассказов знаменитого аргентинского писателя Хулио Кортасара (1914-1984), в который вошли рассказы: "Менады", "Преследователь", "Слюни дьявола" "Рукопись, найденная в кармане", цикл миниатюр "Материал для ваяния", драматическая поэма "Цари" и давший название сборнику "Шаги по следам".
Эти фантастические рассказы окрашены, как и остальное творчество, легкой кортасаровской иронией и поэтичностью, отличающей стиль Кортасара, стиль художника и музыканта. Даже эти несколько избранных произведений дают прекрасное представление о творчестве этого замечательного мастера, написавшего немало романов ("Экзамен", "Игра в классики", "62. Модель для сборки").
Источник: http://www.bookpost.ru/
Тем временем:
... Все прочие свободно владели своей речью, дверь,
соединяющая их внутренний мир с миром внешним, всегда была нараспашку, и
вольный ветер гулял туда и обратно, не встречая преград. Мне же это раз и
навсегда было заказано, мне достался ключ, изъеденный ржавчиной.
Заика, сражающийся с первым звуком слова, похож на птичку, бьющуюся в
отчаянных попытках вырваться на волю из силка - силка собственного "я". В
конце концов птичка вырвется, но будет уже поздно. Иногда, правда, мне
казалось, что внешний мир согласен ждать, пока я бьюсь и трепещу крылышками,
но, когда дверь удавалось открыть, мгновение уже утрачивало свою
неповторимую свежесть. Оно увядало, блекло... И мне стало казаться, что
иначе и быть не может, - поблекшая, подгнившая реальность в самый раз
подходит такому, как я.
Нет ничего странного в том, что в отрочестве меня преследовали
соблазнительные и противоречивые грезы о власти, вернее, о двух разных видах
власти. То, начитавшись исторических романов, я воображал себя
могущественным и жестоким владыкой. Он заикается и поэтому почти всегда
молчит, но как же трепещут подданные, живущие в постоянном страхе перед этим
молчанием, как робко заглядывают в лицо своему господину, пытаясь угадать,
что их ждет, - гнев или милость? Мне, государю, ни к чему оправдывать свою
беспощадность гладкими и звучными фразами, само мое молчание объяснит и
оправдает любую жестокость. С наслаждением воображал я, как одним движением
бровей повелеваю предать лютой казни учителей и одноклассников, мучивших
меня в гимназии. И еще нравилось мне представлять себя владыкой иного рода -
великим художником, повелителем душ, молча созерцающим Вселенную. Так,
несмотря на жалкую свою наружность, в глубине души я считал себя богаче и
одареннее всех сверстников. Да это, наверно, и естественно - каждый
подросток, имеющий физический изъян, мнит себя тайно избранным. Не был
исключением и я, я знал, что впереди меня ждет пока неведомая, но великая
миссия...
